Руфус бросился на Дантея с обнаженным мечом. Дантей быстро остановил удар, уперев свою рапиру в ножны в приближающийся меч. Мужчины готовились к ударам, оружие дрожало от столкновений. «Я не понимаю, почему ты хочешь быть на стороне этих мерзких чудовищ. Ты лучше этого, ты лучше них».

«Не кажется ли тебе, что ты уже слишком стар для оскорблений?» — заметил Дантей с кривым выражением лица. Его улыбка сменилась хмурым выражением, когда он не выдержал натиска силы Руфуса. Дантей вырвал меч Руфуса в сторону, освободил свой клинок и вонзил рукоять меча в ножны себе в грудину. Руфус согнулся пополам от крика и пошатнулся назад.

«Ублюдок», — прорычал Руфус.

«Извини, но я не бастард», — заметил Дантеус с лукавой улыбкой. «Ты должен это лучше всех». Дантеус заблокировал и отразил ещё одну атаку своей рапирой в ножнах. Антон и Максимус бросились к Дантеусу на помощь, но остановились, когда он поднял руку, чтобы остановить их. Дантеус посмотрел на Руфуса и заявил: «Расскажи нам, что ты знаешь. Где Гаррет?»

«Даже если бы я знал, я бы тебе не сказал!» — крикнул Руфус, бросаясь на Дантеуса, который быстро увернулся и сильно ударил его по лицу, сломав нос.

«Вот вам идея. Почему бы вам не рассказать нам то, что мы хотим знать, и вы больше не получите никаких травм?» — жестом пригласил Дантей. Выражение его лица было серьезным.

Руфус рассмеялся и направил оружие на Дантеуса, его взгляд был смертоносным. Дантеус расставил ноги, готовясь к удару, и потянулся за мечом. «Почему бы тебе не развернуться и не пойти домой, тогда я прощу твою глупость», — снова предупредил Руфус, прежде чем броситься на Дантеуса. Дантеус вытащил меч из ножен и отразил атаку. Сталь о сталь эхом разнеслась по тихому переулку, пока оба мужчины блокировали, отражали и парировали удары друг друга.

Дантеус увернулся от горизонтального удара Руфуса и быстро подсек ему ноги, отчего тот рухнул на спину. Дантеус подпрыгнул и ударил мечом в землю, где раньше был Руфус. Руфус вовремя увернулся, избежав атаки Дантеуса. Дантеус увернулся от следующей атаки Руфуса, пока Антон и Максимус с благоговением наблюдали за происходящим. «А я-то думал, что мы крутые», — заявил Антон, а Максимус скрестил руки, наблюдая, как Дантеус отражает удары ножнами и мечом.

«Однажды мы станем...»

Вскоре бой прекратился, и Дантей стоял над Руфусом, направив меч к горлу противника, а ножны меча держа в противоположной руке. «Ну?» — воскликнул Дантей.

«Ты забываешь, что эта битва ещё не окончена», — заявил Руфус, подняв руку. От кончиков его пальцев воздух пропитался льдом. Воздух стал холодным, и их окутал туман. Дантеус провёл свободной рукой по воздуху, почувствовав холод, и мгновенно понял, что Руфуса больше нет там, где он был. «А если тебе нужен Гаррет, обязательно проверь Южный округ. До следующего раза, Дантеус». Сухой лёд отступил, и воздух вернулся в нормальное состояние.

«Какая же у этого человека наглость», — пробормотал Дантей, пристегивая ножны к поясу и вкладывая меч обратно в ножны.

«Теперь направляемся в Южный округ», — заявил Антон. Мужчины обменялись взглядами и направились в Южный округ.

* * *

Мысли Готалии обратились к недавним событиям, и она выругалась, когда почувствовала боль в теле. Глядя в потолок, она помнила, что Анафора и Л'Эйрон недавно легли спать на верхнем этаже. Однако она размышляла о том, куда делись Антон и Максимус, и в глубине души понимала, что они преследуют её нападавших. Они были именно такими — они заботились о ней, особенно когда все пытались причинить ей боль. Одна только эта мысль заставила её улыбнуться, но прежде добрая улыбка сменилась гримасой. Почему они заботились о ней, а не она о них? Потому что она женщина, и они чувствовали необходимость заботиться о ней, или потому что они мужчины, и она надеялась, что они обладают силой Л'Эйрона?

Хмурое выражение лица Готалии стало еще более мрачным.

Какое вообще значение имел пол персонажа? Она отмахнулась от этой мысли — это было пустяком. Они были её семьёй, единственными, кто у неё остался, и она сделает всё, чтобы защитить их.

Готалия поднялась с постели, ее взгляд упал на аккуратно сложенную одежду и свежие бинты на тумбочке. Она знала, что Анафора оставила их там, в знак молчаливой заботы, наряду с работой врача, который ее лечил.

Готалия задумалась, зачем этот врач вообще рассматривал возможность помочь ей, не говоря уже о том, чтобы сделать это. «Может, у него есть скрытый мотив», — задумчиво пробормотала Готалия и, стоя, ощутила холодный твердый пол под ногами. Это было странно и непривычно. Готалия всегда знала, что такое тепло и уют, поэтому такая прохлада вызвала у нее незнакомую дрожь. Готалия тихо вздохнула и вышла из комнаты.

Она бродила по извилистым коридорам, пока не добралась до комнаты, в которой не бывала с того самого дня — дня, когда она, Антон, Максимус, Анафора и Л'Эйрон потеряли всех. Воспоминания нахлынули, яркие и непроизвольные, сосредоточенные на улыбающихся лицах ее родителей. Фрагменты жизни, которую она отказывалась отпустить.

Ее брови нахмурились, а губы сжались.

«Почему они забрали тебя у нас?» — пробормотала она себе под нос, входя в спальню, и наконец слезы потекли по ее щекам. Мышцы пульсировали и кричали от изнеможения, но физическая боль была ничто по сравнению с невыносимой скорбью от отсутствия родителей — тяжестью, которая не уменьшилась даже спустя столько лет. Глядя на кровать, которую они когда-то делили, она чувствовала знакомую, зияющую пустоту в груди, пустоту, которую, как она знала, никогда не удастся заполнить.

Она помнила, как в детстве вбегала в комнату, а потом вместе с братом забиралась на кровать, чтобы разбудить родителей в мягком утреннем свете. В другое время они засыпали прямо там, в вечернем тепле, оставаясь ровно столько, чтобы их отнесли обратно и уложили в кровати в их общей комнате.

В конце концов, слезы высохли. Она колебалась у изножья кровати, прежде чем наконец забраться внутрь, быстро поддавшись усталости. На этот раз, когда ей приснились сны, они не были острыми от боли. Вместо этого они были наполнены лучистым теплом — той самой любовью, которую она помнила, когда ее родители еще были рядом.

* * *

Дантеус, Антон и Максимус бродили по улицам нижнего района, их небрежная походка скрывала пристальное внимание в поисках Гаррета. Однако куда бы они ни посмотрели, найти его им не удалось. «Клянусь, если Руфус лжет, он пожалеет», — раздраженно пробормотал Антон.

«Я знаю, что Руфус не очень-то любит лгать, но, видимо, всему бывает первый раз», — равнодушно заметил Дантей, оглядывая дорогу.

«Можешь идти домой», — подбодрил Максимус. «Ты сделал достаточно»

«И перестаньте веселиться. Никогда», — усмехнулся Дантей.

«Рад, что ты не против небольшого приключения», — ответил Антон с некоторой тревогой, не сводя глаз с улицы, по которой они двигались, проходя мимо более энергичных жителей Нового Икара. Их обаяние и жизнерадостность исчезли при виде их. Антон заметил, как они смотрели на него и держались на расстоянии. Это ужасно раздражало его, но он понимал, что должен сохранять спокойствие, ведь было вполне уместно, что они держались на расстоянии. Он понимал, что это не их вина — они просто были неосведомлены и доверяли только сплетням.

«Всегда», — заметил Дантей. Его нефритовые глаза скользнули по лицу в толпе. Он узнал его, и это привлекло внимание Антона. «Думаю, мы его нашли»

«Ты уверен?» — спросил Максимус, осматривая лица вдалеке, на которые указал Дантеус. Пока не узнал Гаррета. В животе Максимуса закипела злость. «Это он»

Дантеус, Антон и Максимус перешли дорогу и последовали за Гарретом, который бродил по улицам со своими друзьями. Антон не отрывал глаз от его спины, подслушивая: «Слышали, как она закричала, когда я пронзил её током? Это был всего лишь небольшой разряд, но она завизжала, словно испытывала мучительную боль. Валдисы всегда были слабыми». Гаррет рассмеялся, и Максимус ускорился, сокращая расстояние между собой и Гарретом.

Максимус быстро схватил Гаррета за плечо и резко развернул его. Гаррет, широко раскрыв глаза, отшатнулся назад, когда кулак Максимуса попал ему в челюсть. «Только трус причиняет женщине такой вред, как ты»

«Кого ты называешь трусом, мерзкий демон?» — пробормотал Гаррет, вытирая окровавленную челюсть. «А, я понял, ты здесь ради мести, не так ли?» Золотистые глаза Гаррета вспыхнули торжествующим удовлетворением. «Скажи мне, как поживает драгоценная Готалия? Все еще болит? Знаешь, я так действую на женщин»

«Я тебя убью!» — прорычал Максимус.

«Я бы хотел посмотреть, как ты это сделаешь», — заметил Гаррет, и его улыбка стала шире. Но тут его внимание привлек другой мужчина. «Дантей, это ты? Что ты делаешь? Почему ты с этими людьми?» Он внимательно наблюдал за Дантеем, а затем нахмурился, когда тот улыбнулся.

«Конечно, я помогу им тебя найти», — ответил Дантей с озорной улыбкой.

«Почему?» — заинтриговав Гаррета, он ответил: «Руфус очень высоко тебя ценил. Или тебе просто всё равно?»

«Честно говоря, мне просто любопытно. Я хотел узнать, почему ты так разозлил Валдисов, что они стали тебя преследовать. Для них это нетипично, и ты так с ними разговариваешь. Интересно, что ты такого сделал, чтобы вызвать такую ​​ярость? Что-то непростительное или близкое к этому? Так вот, я спрашиваю. Что ты сделал, Гаррет? И не лги мне». Дантеус пристально посмотрел на него, пытаясь разглядеть обман.

Гаррет внимательно разглядывал Дантеуса, не вздрагивая под его устрашающим взглядом. Антон встал между Дантеусом и Гарретом. «Помнишь меня?» — спросил он низким голосом.

Взгляд Гаррета сузился, устремившись на Антона. «Я тебя помню. Тот удачный выстрел»

«Это не удача, придурок, ты просто не был внимателен»

«О, не волнуйся, на этот раз я не забуду быть внимательным», — произнес Гаррет, и этот взгляд встревожил Дантеуса, который в ответ собрался с духом.

«Рад это слышать», — заявил Максимус и похрустел пальцами.

«Захватите их!» — прорычал Гаррет. При этих словах потомки его друга, потомки Регалиса, бросились к Дантеусу, Антону и Максимусу. Молнии, лед, вода и земля обрушились на улицы. Дантеус, Антон и Максимус быстро увернулись от атак, но не без нескольких легких царапин. «Что случилось? Недостаточно быстро?»

«Вам запрещено использовать свою стихийную силу против мирных жителей», — с ужасом заметил Дантеус. «Мы используем её для их защиты, а не для причинения вреда»

«Мы не защищаем Валдисов. Мы истребляем », — заметил Гаррет.

«Тогда ты не оставляешь мне выбора», — с сожалением произнес Дантей. По земле, с нечеловеческой скоростью, образовалась кратерная трещина, устремившаяся на Дантея. Она замерла, когда Дантей поднял руку, отменив атаку. «Твои эланоциты не имеют надо мной власти. Я принадлежу к кланам Нерона и Драуза, и моя сила, естественно, намного выше твоей, Эдна». Взгляд Дантея задержался на женщине-центурионе, которая наслаждалась шоком и пониманием. «Ты действительно не хочешь идти против меня»

«Не слушай его, Эдна!» — крикнул Гаррет, сверля Дантеуса взглядом. «Твоя семья — знатный клан Ремус. И Великие Старейшины, и Королевская семья признали их сильнейшими в этом году среди тех, кто использует силу Земли. Не позволяй его психологическим играм сломить тебя, к тому же кланы Нерона и Драуза уже давно не занимают первое место. Это как-то жалко»

Взгляд Дантея сузился, устремившись на него.

«Ты прав, Гаррет», — уверенно пробормотала Эдна, не сводя глаз с Дантеуса. «Мне не стоит бояться человека, который слабее меня». Дантеус приготовился к удару. Пока Антон и Максимус уворачивались от атак водного, молниеносного и ледяного магов, водный маг отбросил Максимуса к стене, а тот, в свою очередь, отскочил в сторону, когда молния, пролетев по тому же водному следу, направилась к нему. Позже стена обгорела от удара.

«Почему ты не можешь стоять спокойно?» — крикнул Андре, пока вода скапливалась у его ног. Его глубокие синие глаза сузились, устремившись на Максимуса, а затем переместились на Антона, который исчез в облаке дыма и снова появился за спиной пользователя воды. Андре заблокировал атаку, но сила удара ногой Антона отбросила его к стене рядом. Антон снова исчез, когда рука пользователя молнии вспыхнула и ударила в воздух там, где он только что был.

Максимус исчез в облаке дыма и ударил пользователя молний по лицу. Золотоволосый мужчина отлетел через улицу и врезался в Эдну, прежде чем Дантеус успел ответить ударом, оттолкнув её от себя. Дантеус окинул взглядом Максимуса и Антона, стоявших над поверженными противниками. «Ну, Гаррет, похоже, остался только ты», — заявил Дантеус, и Гаррет взглянул на Максимуса и Антона, когда дым рассеялся, и их багровые глаза устремились на него. «Думаю, лучше будет извиниться»

«Никогда!» — закричал Гаррет, страх сквозил в его голосе и отражался на его искаженном лице. Антон и Максимус подошли к Гаррету, который отступил назад, испугавшись багровых глаз и гнева на их лицах.

«Что ж, смиритесь со своей судьбой», — заметил Дантеус, пожав плечами и отвернувшись, когда Антон и Максимус с невероятной скоростью бросились на Гаррета. Сила Валдиса текла по их венам. Прежде чем мучительный крик Гаррета разнесся по некогда безмолвным улицам.

* * *

Когда Готалия проснулась на следующее утро, её тело уже не было таким нежным, как прежде. Она знала, что выздоравливает, так же быстро, как любой экселянин, если не быстрее, и встала с постели родителей. Она заправила её и вышла из комнаты, бросив последний тоскливый взгляд. Шагая по тихим коридорам, Готалия почувствовала вдалеке запах стряпни Анафоры. Ускорив шаг, она обошла большой особняк и вошла в кухню, где обнаружила Анафору, Л'Эйрона, Антона, Максимуса и мужчину, которого никогда раньше не видела, сидящих за кухонной стойкой. «Вот она. Как ты себя чувствуешь?» — обеспокоенно спросил Л'Эйрон.

«Я выздоровела», — заметила Готалия, внимательно разглядывая зеленоглазого мужчину, который мягко улыбнулся ей с непривычным для нее выражением лица. Ее взгляд вернулся к Л'Эйрону. «Что на завтрак?»

«Знаменитый медовый бекон от Анафоры и яйца-пашот. С вашей любимой фасолью», — ответил Л'Эйрон.

«Я приготовила для тебя тарелку», — заявила Анафора с мягкой улыбкой, ставя её на столешницу между Л'Эйроном и Антоном. Готалия выдавила из себя улыбку. Пересекла комнату, села на своё место и начала есть. Однако, не забыв предварительно с осторожностью взглянуть на Центуриона по другую сторону от Л'Эйрона.

Она молча ела, пока все болтали. Сначала ее мысли отвлекались от разговора, пока она не заметила дружелюбное, но уважительное отношение Анафоры к незнакомцу. Л'Эйрон и Анафора, должно быть, хорошо его знали. Даже если она сама не знала. Она уже понимала, что не имеет права спрашивать, с кем разговаривали Анафора и Л'Эйрон. Тем не менее, его присутствие все еще тревожило ее, поскольку воспоминания о вчерашних событиях снова и снова прокручивались в ее голове.

Готалия еще раз мельком взглянула на мужчину за прилавком. Однако, подняв глаза, она увидела Анафору, которая наблюдала за ней с легкой улыбкой на лице. Готалия отвела взгляд. На лице Готалии мелькнули противоречивые эмоции, после чего она бросила еду и встала со своего места. «Куда ты идешь?» — обеспокоенно спросила Анафора. Ее темные глаза остановились на едва притронутой еде Готалии.

«Я закончила есть», — ответила Готалия, не глядя на неё.

Все смотрели на Готалию. Пока Антон не поддразнил её: «Ну и что, что ты не здороваешься с нами?» Она перевела на него взгляд, и на его лице отразилось беспокойство.

Сначала она избегала его взгляда, но потом всё же произнесла: «Э-э… ​​привет?» Антон и Максимус посмотрели на Готалию. Улыбка не доходила до её глаз, как обычно, и их хмурые лица стали ещё более мрачными. «Это прозвучало не очень убедительно», — добавил Антон более сдержанно.

Все смотрели на нее, и между ними воцарилась гнетущая тишина. Единственным, кто не смотрел на нее, был незнакомец. Казалось, он больше был сосредоточен на еде. Не то чтобы она его винила. Ему не нужно было это видеть.

«Простите», — наконец ответила Готалия. Она была не в настроении разговаривать. Развернувшись, она вышла из комнаты. Все смотрели ей вслед, пока дверь не открылась и не закрылась за ней.

«Она тяжело это переживает, не так ли?» — наконец заметил Максимус. Его мрачный, полный боли взгляд скользнул по Анафоре, которая нахмурилась в ответ на его замечание. Ее взгляд задержался на двери, из которой вышла Готалия.

«Вы бы согласились?» — наконец спросила она.

Готалия быстрым шагом прошла по коридорам молчаливого поместья, а затем остановилась. Ее черные глаза были прикованы к искусственному тренировочному рингу за длинным широким окном. Недолго думая, она вышла из открытого зала и направилась к рингу во дворе.

Когда Готалия вошла в небольшую диспетчерскую, она настроила искусственную среду и подготовила своих противников. Надев боевые перчатки и наушники, которые все хранили в ящике, она вышла из комнаты и направилась к рингу. Через несколько секунд белые плитки двора с пышной зеленью деревьев, участками скошенной травы и прирученными кустарниками превратились в пыльный, чуждый Колизей. Рев искусственной толпы привлек ее внимание, и она усмехнулась. Она знала, что это подделка. Технически она все еще дома. Однако она понимала, что если не будет осторожна, ее противники все еще могут причинить ей вред.

Когда появились её противники, она приготовилась и приняла боевую стойку. Гладиаторы не двигались, пока таймер отсчитывал до нуля. Когда пришло время, её враги бросились на неё, и она в ответ бросилась на них.

Битва разгорелась стремительно. Готалия блокировала, контратаковала, отражала и уклонялась от их внезапных атак. Как можно быстрее она уничтожила первого противника, который быстро исчез из симуляции, а затем бросилась на следующего с небольшим круглым щитом.

Ее противник попытался ударить ее копьем, но она увернулась, отразив удар мечом и обезоружив его. Так же быстро она увернулась от удара круглым щитом, который он использовал в качестве оружия. Готалия перекатилась через плечо и отскочила в сторону. Она сильно ударила его ногой в заднюю часть колена, и он потерял равновесие. Он воткнул щит в землю, где она только что стояла, выровнялся и бросился на нее.

Внезапно симуляция исчезла, и она, растерянная, поднялась на ноги. Ее гневный взгляд остановился на диспетчерской. Там стоял незнакомец, которого она видела за стойкой вместе с Антоном. «Сороковой уровень? Серьезно?» — спросил Антон.

Готалия нахмурилась, сняла головной убор и подошла к ним. «Что? Вы уже сделали пятьдесят. И что из этого следует?»

Темноволосый мужчина посмотрел на Антона. «Это логично», — похвалил он.

«Что ты имеешь в виду?» — спросила Готалия, не сводя глаз с темноволосого мужчины.

«Ничего страшного», — вмешался Антон, входя на арену. «Вам стало лучше?»

«Нет», — прорычала Готалия, проносясь мимо него. В диспетчерской она подошла к панели у окна и начала перенастраивать систему. Тут же Антон накрыл её руку рукой. «Почему ты меня останавливаешь?» — она сердито посмотрела на Антона. Он не убрал руку, пока она не сделала это с яростным раздражением.

«Потому что мне нужно тебе кое-что сказать», — признался он, воспринимая её враждебность так, будто она его совсем не беспокоила.

«И что же это?» — спросила Готалия, повернувшись к нему лицом. Она скрестила руки и подняла бровь, пристально глядя на него.

«Великие Старейшины… Они просят вас»

Вся ее злость испарилась, сменившись страхом. «Почему?» — спросила Готалия, обращаясь к Антону. Она знала, что Великие Старейшины никого не призывают, если дело не достаточно серьезное, чтобы привлечь их внимание, и, учитывая ее сущность, подобную Валдису, она волновалась больше, чем следовало. Даже ожидая ответа Антона.

«Они ничего не сказали», — ответил Антон.

«Они редко кому рассказывают о причинах своего вызова», — вставил незнакомец, и Готалия посмотрела на него так, словно только что заметила.

«Простите, я не расслышал вашего имени. А вы кто?»

«Я Дантеус Неро-Драус»

«О?» — ответила Готалия, приподняв бровь и лукаво улыбнувшись. «А что бы здесь делал уважаемый наследник Нерона-Драусуса?» С ее губ сочился сарказм, который Антону не понравился, хотя ей было все равно.

Дантей замолчал, а затем добавил: «Завожу друзей». Его зеленые глаза внимательно изучали ее.

«С нами?» — удивленно спросила Готалия, но сарказм тут же исчез. На ее лице отразилось замешательство.

«Ты не могла бы его не допросить, Талия?» — вздохнул Антон, почти измученный ее вопросами.

Готалия скрестила руки. «С удовольствием. Как только вы скажете мне, когда мне нужно встретиться с Великими Старейшинами».

«Сейчас», — ответил Дантей.

Готалия на мгновение посмотрела на него, затем ее взгляд переместился на Антона. «И теперь!» Она глубоко вздохнула и успокоилась, прежде чем спросить более мягким тоном: «Кто-нибудь хочет прокатиться?» Антон и Дантеус улыбнулись, когда она положила шлем и перчатки в ящик. Готалия вышла из диспетчерской, выключив систему и заперев за собой дверь.

Она подошла к припаркованным в гараже машинам и слушала, как мужчины непринужденно разговаривали о вещах, которые ее совсем не интересовали. Войдя в гараж, она заметила Анафору, прислонившуюся к одной из машин.

«Куда-то идёшь?» — спросила она с серьёзным выражением лица, которое всегда вызывало у Готалии беспокойство.

«Да, Великим Старейшинам»

«Значит, вы слышали?» — спросила Анафора, бросив короткий взгляд на мужчин позади себя.

«Вы пытаетесь меня остановить?»

«Нет. У меня будут проблемы, если я это сделаю»

«Тогда в чём проблема?»

«Никаких проблем, я просто хотел вас предупредить. Вы — эланоциты…»

«Я знаю, что они нестабильны», — ответила Готалия, открывая дверцу машины.

«Нет, у вас высокий показатель — более чем достаточный, чтобы стать центурионом. Поэтому имейте в виду, что вы трое ещё не записались в армию. Вы все совершеннолетние. Я не удивлюсь, если они ожидают, что вы пополните ряды»

«Что? Они не могут этого сделать», — с ужасом ответила Готалия. «Мы уже выбрали свои станции»

«Они могут, и они это делают. Великие Старейшины постоянно выбирают учёных. В конце концов, грубая сила и численность не всегда могут выиграть битву, не говоря уже о войне». С этими словами Анафора ушла, оставив Антона, Дантея и Готалию размышлять о возможных следующих словах Великих Старейшин.