На следующий день Готалию охватило чувство тревоги, когда она стояла перед воротами Цетатэи — крепости, где обучали, направляли и размещали весь военный персонал. Даже присутствие Антона рядом не смогло унять страх, бушевавший под кожей. Даже язвительные замечания Максимуса не могли отвлечь её от надвигающейся опасности. «Ну и что? Думаешь, им будет всё равно, если мы опоздаем?» — спросил Максимус, подняв бровь.

Готалия проигнорировала его и шагнула вперед. «Что ты думаешь?» — спросил Антон, так, чтобы Готалия его услышала, и последовал за ней.

Максимус ответил: «Я не знаю, поэтому и спрашиваю»

Миротворец-центурион стоял у ворот, пока другие новобранцы входили в Цетатею, неся выбранное ими оружие. Готалия потянула за ремень сумки, висевшей у нее на плече, и, приближаясь, крепче сжала его. Темно-красная форма Миротворцев, цвета крови, выделялась на фоне чистого жемчужного камня. Их черные лицевые пластины, закрывающие половину лица, дополняли их одежду центурионов.

Готалия остановилась в очереди вместе с остальными новобранцами, а Антон и Максимус ждали позади неё. «Знаешь, ещё не поздно отказаться», — пробормотала Готалия, не совсем веря своим словам.

Максимус фыркнул и скрестил руки. «Ага, конечно, и пропустить всё веселье?»

«А кроме того, либо это, либо публичная порка», — ответил Антон.

«Тебя не будут пороть», — заметила Готалия, надеясь сдержать своё слово. Если она подчинится, всех пощадят. Не то чтобы она понимала, почему именно её выбрали. Просто так получилось. По какой-то причине она знала, что не может им противостоять.

«Вы не можете быть в этом уверены. Действительно ли мы можем доверять хоть чему-нибудь из того, что говорят Великие Старейшины?»

Готалия не ответила. Никто в их доме им не доверял. Им часто напоминали, что им никогда нельзя доверять. Ее взгляд задержался на рыжеволосом мужчине перед ней. Она узнала, что его волосы были того же оттенка, что и форма Миротворцев. Поэтому она не могла не смотреть на него с восхищением и узнаванием. Через несколько секунд транс закончился.

«Ваш пропуск», — нетерпеливо объявил Миротворец-Центурион. Готалия достала свой пропуск, и Миротворец просканировал карточку на своей броне. Броня загорелась зеленым, и Готалия прошла дальше. Войдя, она увидела того же рыжеволосого мужчину, непринужденно разговаривающего с Великим Старейшиной Михалисом.

«Что он здесь делает?» — пробормотала Готалия, хмуро глядя на Великого Старейшину.

Мысли Готалии прервались, когда она услышала взволнованный голос Антона позади себя. «Какой перевал?» — прорычал он.

Готалия вздохнула и, сжав переносицу, отсчитала от пяти, прежде чем пробормотать: «Ну вот опять». Она повернулась лицом к Миротворцу, где стояли Антон и Максимус. «Он со мной»

«Вам, возможно, разрешат войти, а им — нет», — пренебрежительно заявил Миротворец, указывая на Максимуса и Антона.

«Это дискриминация!» — прорычал Максимус, скрестив руки. «Да я никогда…» — Антон сильно толкнул Максимуса локтем в бок, когда послышались шаги.

«В чём тут проблема?» — спросил Великий Старейшина Михалис, аккуратно сложив руки за спиной. Его отстранённый взгляд внимательно оценивал каждого.

Его чёрно-серая форма, как и у других Великих Старейшин, имела красноватый оттенок. Тот же оттенок, что и у формы Центуриона, часто напоминавший всем об их власти, авторитете и его влиянии на них. Серебряный щит с эмблемой Великих Старейшин располагался на его правой стороне груди, словно насмехаясь над ней. Его серые глаза бесстрастно смотрели на всех. Его ухоженные тёмно-рыжие волосы и аккуратно подстриженная борода с прядями отличали его от многих. Однако это не мешало Готалии считать его слишком непорочным.

Таковы были ожидания.

«Мой господин», — начал Миротворец, приложив руку к сердцу, и добавил: «У этих двоих нет пропуска»

«Конечно, нет. Я послал за Готалией Игнатием-Валдисом, а не за этими двумя», — сказал Великий Старейшина Михалис Миротворцу.

Антон шагнул вперёд, чтобы атаковать, и Готалия, приблизившись к нему, протянула руку, остановив его. Антон с явным удивлением оглядел Готалию, в то время как её взгляд задержался на Великом Старейшине с нечитаемым выражением. Великий Старейшина Михалис пристально посмотрел на неё, прежде чем добавить: «Однако я также понимаю, что нам нужен каждый солдат, которого мы сможем найти. Пропустите их». Он повернулся спиной, и лёгкая улыбка испортила его стареющее лицо. «Удачи»

Когда Готалия, Антон и Максимус вошли в Кетатию, Антон заметил: «Удачи? Что он имел в виду?»

«Кто знает», — вздохнула Готалия, понимая, что ответ ей уже известен. Они только пересекли ворота, а уже возникли проблемы. Она глубоко вздохнула, прежде чем пройти через большой двор.

«Что ты имеешь в виду под "кто знает"? Очевидно, он знает, что мы умрём», — недовольно вмешался Максимус, следуя за ними.

Наконец, они остановились перед другими новобранцами в большом фойе «Цетатии». В том самом фойе, куда накануне увели Антона. От одной мысли об этом у Готалии по спине пробежали мурашки, а из-за стойки регистрации на нее смотрела знакомая пара глаз. Готалия поймала ее взгляд, но, едва успев отвести взгляд, администраторша коротко улыбнулась Готалии.

Готалия снова перевела взгляд на холл, ведущий в покои Великих Старейшин, а также в казармы Центуриона, Легионера и Кавалера. Из того же холла, на который она смотрела ранее, в фойе вошёл незнакомый мужчина и остановился посреди комнаты.

При виде её его лицо ожесточилось, когда его взгляд скользнул по группе, выражая знакомое неодобрение и отвращение, пока его взгляд не задержался на Готалии немного дольше, чем она считала нужным. Его взгляд с удивительным безразличием скользнул по остальным новобранцам. «Добро пожаловать», — начал он. «Я командир эскадрильи Николас Игнатиус-Герадо, и я здесь, чтобы поприветствовать наших новых добровольцев»

«Что? Он знает, что не все вызвались добровольно?» — тихо спросил Максимус.

«Тсс!» — тихо успокаивала Готалия Максимуса, который отвел взгляд от нее и посмотрел вперед. Готалия внимательно слушала, как Николас расставлял всех в равные ряды, занимавшие все фойе. Антон и Максимус, верные своему слову, не отходили от нее ни на шаг. Даже когда все выстроились в ряды, и Николас грозно шагнул перед первым рядом новобранцев.

Улыбка с его лица исчезла, сменившись чем-то почти зловещим и жестоким. Тем не менее, она не отвернулась, когда его голос эхом разнесся по комнате: «Я надеюсь, что все вы закончили академию, а я вижу, что некоторые из вас нашли свои места», — его взгляд встретился с взглядом Готалии в заднем ряду, прежде чем он продолжил: «Независимо от выбранного вами места, если вы перевелись, вы более чем желанны здесь. Мы ценим и уважаем тех, кто добровольно сражается за нашу свободу и наш народ». Николас продолжал, но взгляд Готалии скользнул к знакомому лицу в толпе центурионов, собравшихся вдоль лестницы, тянущейся вдоль стен.

Она узнала его мягкие каштановые волосы и пронзительные зеленые глаза, которые идеально сочетались с загорелой кожей. На нем была знакомая небоевая форма центуриона, стандартная форма для тех, кто странствовал по Цетатее и по всему Новому Икару, в отличие от черной боевой формы, которую они редко использовали, если только это не было необходимо.

Взгляд Готалии задержался на форме: красно-серебряной тунике и обтягивающих черных леггинсах, а затем переключился на красно-черно-серебряные армейские ботинки. Все это дополняло серебряную броню на его предплечьях и голенях.

Она смотрела на него, не замечая, как его взгляд скользнул к ней. Быстро отведя взгляд, она понимала, что все еще чувствует его взгляд и взгляды других людей. Она чуть было не ошиблась. Страх захлестнул ее. Она смотрела прямо перед собой, словно ничего и не произошло. «Теперь все кончено. Давайте начнем», — сказал Николас, и Готалия с любопытством посмотрела на него, понимая, что ничего из того, что он говорил раньше, она не слышала. Она нахмурилась.

Все двинулись по коридору тремя стандартными строем через залы Цетатии, и вскоре до Готалии они прибыли на большую арену. Она взглянула на Максимуса, который, в свою очередь, посмотрел на нее с таким же недоумением. «Что это?» — спросила она его.

«Вы вообще слушали?» — проверял он.

«Не совсем. Нет», — ответила Готалия, окинув взглядом остальных.

«Это наш первый турнир. От нас не ожидают ничего выдающегося, но, думаю, они пытаются определить, у кого есть потенциал, а у кого нет»

«Почему бы не подождать до завтра, когда все будут полны сил?»

«Если слова Дантея верны, война уже у наших дверей. Им не захочется тратить время на выяснение того, кто выживет, а кто нет. Они сделают это сейчас, чтобы сосредоточиться на тех, кто, как они знают, обладает необходимыми качествами. Это сэкономит время и деньги», — пробормотал Максимус, пристально разглядывая других новобранцев, которые бросали свои сумки центурионам и легионерам, расхаживавшим по комнате и конфисковывавшим всё, что могло их замедлить.

Готалия взглянула на сумку у себя на плече. В ней было совсем немного вещей, ровно столько, сколько нужно. Она знала, что её вещи, вещи Максимуса и Антона, прикрывают плащи, которые они принесли с собой.

Центурион остановился перед ними и протянул руку. Готалия молча передала ему сумку и проводила взглядом, прежде чем собрать остальных.

«Через минуту вы выберете свою команду из трёх человек. Когда прозвучит этот таймер», — объявил Николас, указывая на таймер над ареной, — «Турнир начнётся, как я и говорил. Это не игра. Когда вы победите своего противника, он будет удалён из симуляции». Легионеры в зелёной форме надели металлические браслеты на запястья каждого потенциального новобранца, и Готалия узнала, что это такое, поскольку они надели по одному браслету на неё, Максимуса и Антона. Это были их браслеты жизни — устройства, которые будут следить за ними на арене. «Ваша цель — использовать любые средства, чтобы уничтожить другие команды. Правил нет, кроме одного: вы должны уничтожить своего противника, пощада недопустима». Улыбка появилась на его лице, и Готалия странно посмотрела на него, когда он взглянул на таймер, показывающий, что время истекло. «Команды выбраны?» — спросил он в последний раз. В ответ он получил молчаливое подтверждение. Затем он произнёс: «Удачи».

Командир тут же исчезла из виду, как и все остальные участники боя. Окружающая обстановка быстро изменилась, и она узнала, где они находятся. В густых зарослях влажных джунглей. В воздухе витал запах соленой воды, а вдали доносился шум волн, разбивающихся о песчаные пляжи. «Где мы?» — спросил Антон спустя некоторое время.

«Кажется, мы на острове», — подумала Готалия, оглядывая берег через плечо и рассматривая небольшие островки неподалеку от большого участка земли, на котором она находилась, и бескрайние просторы темно-синего океана.

Неподалеку раздался крик. Не крик боли, а крик битвы. К ним подбежал новобранец, которого она помнила по последним словам, увидевшим на арене.

Максимус встал между Готалией и их противницей, отразив надвигающийся меч своим обнаженным мечом и нанеся удар. Он оттолкнул ее от себя. В то время как меч Антона пронзил ее туловище, и потекла лужа крови. Антона охватил шок, и он подхватил ее, когда она упала. Паника исказила его лицо, а ее испуганные серые глаза смотрели на него с неуверенностью, прежде чем раствориться в его объятиях, словно ее никогда и не было. Через мгновение Антон поднялся на ноги и взглянул на кровь на своем мече. Разве это не должно было быть подделкой?

Каждый из них пытался осмыслить произошедшее, прежде чем вложить меч в ножны и с таким отстраненностью заявил: «Нам нужно двигаться дальше»

Готалия и Максимус не произнесли ни слова. Вместо этого они кивнули и молча двинулись сквозь тропический лес. Влага прилипала к их коже, пачкала одежду потом и грязью, но они продолжали идти. «Сколько ещё осталось в живых?» — спросил Максимус спустя некоторое время.

«Я не уверена», — ответила Готалия. «Я даже не знаю, как мы можем это определить»

«Конечно, они бы позволили нам отслеживать их количество», — произнес Максимус.

«Кто-нибудь знает, сколько нас всего было?» — спросил Антон.

«Нет», — ответили Готалия и Максимус.

«Ну, я полагаю, мы будем продолжать бороться, пока нам не скажут прекратить»

«А как же остальные?» — спросила Готалия.

«А какие ещё?» — спросил Максимус, стоя рядом с ней.

«Двое других, которые должны были быть с женщиной, с которой Антон…» Готалия не смогла закончить фразу. Она отвела взгляд, и на его лице мелькнула тень позора.

— Не уверен, но нам следует быть начеку, — возразил Антон. — Возможно, они плохо её знают, но я не удивлюсь, если они нападут, пока мы не будем бдительны. Готалия остановилась и оглядела листву позади и вокруг себя. Её взгляд остановился на тишине джунглей и царящем в них молчании. Убедившись, что они одни, она последовала за Антоном и Максимусом, не подозревая, что за ними наблюдают две пары глаз, пока они пробирались сквозь джунгли.

Прошло несколько часов, и группа Готалии, к своему облегчению, никого не встретила. «Почему мы никого не видели уже целый час?» — подозрительно спросил Максимус, осматривая горизонт вдали.

«Не уверен», — ответил Антон, столь же настороженно.

«Наверняка этот остров достаточно большой, чтобы мы все могли держаться на расстоянии», — заметила Готалия, поднимаясь по холму между Антоном и Максимусом. Она на мгновение остановилась, ее взгляд задержался на многочисленных незнакомых растениях и листве, названия которых она точно никогда не узнает, прежде чем продолжить путь вслед за Антоном. Он провел их через джунгли к берегу реки, а затем опустился на колени у чистой воды. Зачерпнув воду обеими руками, он напился. Готалия и Максимус быстро повторили за ним, чувствуя, как жажда подступает к горлу. Все они не подозревали о приближающихся шагах позади них.

Острый край клинка, прижатый к горлу Антона и Максимуса, заставил их замереть. «Вы убили нашего товарища. Справедливо будет убить и вашего», — сказал мужчина с явной враждебностью, не сводя глаз с Готалии, которая застыла под его пристальным взглядом. Медленно Готалия повернулась лицом к светловолосому мужчине, который направил пистолет ей в лоб, в то время как его сообщник угрожающе прижал клинки к Максимусу и Антону.

«Я до сих пор не могу поверить, что они допускают женщин в подразделение «Центурион». Тебе никто не сказал? Ты долго не продержишься. Особенно ты, демон».

Внезапно раздался гудок, эхом отозвавшийся вдали. На лицах всех читалось замешательство, и все взгляды устремились в сторону источника звука, дальше по реке.

Готалия быстро обезоружила мужчину, направившего на нее пистолет, и тем же самым оружием выстрелила обоим в колени. Быстро выбросив оружие, она помчалась сквозь джунгли. Антон и Максимус последовали за ней по пятам; не говоря ни слова, они бежали за ней, спасаясь от своих обезвреженных преследователей. Звук того же рога прозвучал еще немного, прежде чем затихнуть.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Готалия остановилась дальше по течению реки, а Антон и Максимус — среди густой листвы. Она огляделась, ее встревоженные глаза внимательно изучали окружающую обстановку. Быстро пригнувшись в листве, Готалия скрылась из виду вместе с Максимусом и Антоном.

Стремительный шум воды и лязг гальки о камни на дне реки эхом разносились по течению, когда покрытые грязью воины двигались вдоль берега к раненым потенциальным новобранцам на лошадях, находившимся дальше по пляжу и проезжавшим мимо них.

Готалия, Антон и Максимус молча наблюдали за нападавшими, которые не подозревали о приближающейся угрозе и не замечали надвигающейся опасности.

Внезапное движение. Мгновенная тишина.

Антон поймал Готалию в момент её прыжка, прижав ладонью её рот, чтобы заставить замолчать. Все они одновременно упали на землю и исчезли в зарослях, как раз в тот момент, когда над ними появился покрытый грязью воин. Сквозь переплетение густых листьев они наблюдали, как воин, покрытый грязью и искажёнными фрагментами, холодным, внимательным взглядом осматривает их участок леса.

Никто не двигался, пока не услышал, как шаги воина, скрывавшегося за укрытием, затихли, и он двинулся к другим потенциальным новобранцам, которые закричали от боли, после чего их встретила тревожная тишина.

Готалия, Максимус и Антон, застыв на месте, наблюдали, как воины вонзали копья в грудь павших нападавших, а затем, не сказав ни слова, двинулись дальше. Как и женщина до них, они исчезли в воздухе, словно их никогда и не существовало. «Нам нужно убираться отсюда», — узнал Антон. При этих словах Максимус исчез в лесу, оставив за собой след из сине-черного дыма. Они последовали за ним пешком. Даже бегом Антон не мог удержаться от того, чтобы каждые несколько минут проверять их тыл, перепроверяя расстояние между ними и угрозу, которую они оставили после себя.

Убедившись, что им удалось отдалиться от воинов, Готалия испуганно спросила: «Что это?» — и перевела дух.

«Я… не… знаю», — неуверенно ответил Антон.

«Никто не знает, кто они, Талия, и что они собой представляют», — ответил Максимус, переводя дыхание. «Давайте просто постараемся не попасться им на глаза».

«Звучит как хороший план», — ответил Антон и выпрямился. Его взгляд снова устремился в листву позади них. Никто не последовал за ними. На данный момент они были в безопасности. Прежде чем она смогла расслабиться, Готалия прислушалась к окружающей обстановке, и их встретила тишина, подтверждающая их безопасность.

Оказавшись в безопасности, они пробежали несколько метров через джунгли и направились к пляжу, который она услышала и почувствовала неподалеку. В утреннем небе перед ними завис таймер. Готалия посмотрела на небо и заметила, что птицы пролетают мимо таймера, но часы оставались нетронутыми. «Голограмма», — пробормотала она в замешательстве. «В чем вообще смысл этого турнира?»

«Чтобы выжить», — ответил Антон, стоя рядом с ней.

«Хорошо…» — пробормотала Готалия, не впечатленная.

«И это до тех пор, пока не остановится таймер?» — поинтересовался Максимус.

«Что-то вроде того», — ответила Готалия, опускаясь на колени на мягкий белый песок. «А пока мы здесь застрянем». Услышав резкий треск ветки, Антон и Максимус, выйдя из леса, инстинктивно встали перед Готалией, чтобы защитить её от теней и того, что в них таилось.

* * *

«Правда ли? В симуляции есть Валдисы? Думаете, они продержатся?» — спросил центурион с юмором и сарказмом на губах. Дантеус взглянул на человека напротив, сидевшего за другим столом в окружении других центурионов, легионеров и кавалеристов. Дантеус доел остатки еды в столовой и слушал, как тот продолжил: «Я имею в виду, сомневаюсь, что Валдисы продержатся хотя бы первые несколько часов, не говоря уже о неделе»

«Но ведь это демоны, помните, убийство — это их призвание», — заявил другой солдат; его форма была почти идентична форме Дантея, за исключением зеленого цвета. Цвет легионеров.

«Верно», — заявил Центурион. «Но, как ни странно, именно это нам и нужно»

«Тсс!» — прошептала легионерка, закрыв ему рот рукой. «Не говори так громко. Кто-нибудь услышит». Центурион осторожно оттолкнул руку друга. Дантей медленно покачал головой, удивляясь их отсутствию секретности, а затем заметил приближающихся товарищей с подносами еды. Отодвинув стулья, они сели напротив Дантея, который их поприветствовал.

«Ты выглядишь обеспокоенным, почему?» — тут же спросил Асашин Брутус-Мариус.

«Не уверен», — подтвердил Дантеус. Асашин и Альтаир Огюстен-Гримори обменялись взглядами.

«Это как-то связано с этими новобранцами?» — спросил Асашин, его темные глаза внимательно смотрели на друга, его темная кожа казалась черной на почти белой, как бумага.

Дантей быстро заметил: «Они ещё не новобранцы»

И Альтаир, и Асашин внимательно посмотрели на Дантеуса. «Это очень скрупулезно с твоей стороны». Дантеус, на мгновение приподняв бровь, обдумал замечание Асашина, а затем пожал плечами, глядя на выражение лица своего старого друга. «Просто говорю. Даже если отчеты указывают на необычный всплеск активности ксандианцев, все еще пытаются понять, почему»

«Ну, они, наверное, ещё долго этим будут заниматься», — вздохнул Дантей. — «Это не наша проблема»

Альтаир добавил: «Нет, наверное, нет, как и затевать драку с Руфусом и кланом Бараков. Что это вообще было?» Он смотрел на Дантеуса глазами, черными, как у Асашина, едва заметными на его загорелой коже.

Дантей взглянул на Альтаира: «Мы действительно собираемся туда пойти?»

«Почему бы и нет? Думаю, это уместно, особенно учитывая, что, как вы говорите, проблемы существуют, но вы упорно отказываетесь брать на себя за них ответственность», — заметил Альтаир, зловеще улыбаясь и оглядывая Дантеуса. «Если только на этот раз вы все-таки взяли на себя ответственность?»

«Не смей так со мной разговаривать. Я ненавижу, когда ты так говоришь. Ты же знаешь», — прорычал Дантеус, сверля взглядом своего старого друга.

Улыбка Альтаира стала шире. «Что? Тебе не нравится правда?»

Внезапный, искренний смех Асашина заставил окружающих легионеров, центурионов и кавалеристов вопросительно взглянуть на них, после чего они вернулись к обеду и непринужденным разговорам. «Немногие так делают, мой друг»

«Как угодно», — заметил Дантей.

«Но Альтаир прав, что заставило тебя напасть на них?» — спросил Асашин.

Дантей признал поражение. «Хорошо, я вам скажу, но это не так, как кажется, и я не нападал на них — в прямом смысле слова»

«В итоге Гаррет оказался в санатории вместе с остальными?»

«Хорошо, Гаррет был не рядом со мной, а, возможно, рядом с кем-то ещё»

«И что? Это должно оправдать твои действия?» — спросил Альтаир, приподняв темную бровь, того же оттенка, что и его ухоженные волосы.

«Нет, это не так. Я просто говорю, что есть причина, по которой я поехал с ними»

Асашин и Альтаир обменялись тревожными взглядами, но больше не произнесли ни слова на эту тему. Дантеус вернулся к своей трапезе. За его столом, за которым сидели трое, царила комфортная тишина и лёгкое предчувствие беды. Вскоре Дантеус, Асашин и Альтаир оказались на окраине города, облачённые в зимние меха, с мыслями о своей следующей миссии. Их окружал слой искусственного снега, бескрайний и пустой, без признаков жизни.

«Что именно мы ищем?» — спросил Альтаир, следуя за Асашином и Дантеусом. Их следы оставляли за собой след в снежном покрове.

«Все, что кажется необычным», — прокомментировал Асашин, откидывая с лица длинные черные волосы.

Дантей замер. Асашин и Альтаир заметили его внезапно напряженную позу и бдительный взгляд.

«Что именно?» — неуверенно спросил Альтаир. При этих словах по белому лугу разнесся громкий рев. Асашин, Дантеус и Альтаир быстро взглянули на вход в пещеру вдали, вдали от Огненного Заповедника. Там стоял Ченоо — снежный монстр, — его золотые глаза смотрели на них с гневом и ненавистью. Еще два Ченоо выползли из снега, окружив мужчин. Затем самый большой Ченоо у входа в пещеру исчез в снегу и появился в нескольких метрах перед ними.

«Вот так», — пробормотал Асашин, сузив взгляд, устремив его на угрозу.